Армейские блудни

Категория: Гомосексуалы

С Е Р Ё Ж К А

(Армейские блудни «голубого» рядового)

Шёл к концу месяц май. Мы тянулись строем по пыльной дороге на гарнизонный склад. Вокруг — негустой, шумящий на лёгком прозрачном ветру лесок, над головами — светло-голубое небо, свесившееся опрокинутым большущим блюдцем. Изнурительная жара допекает со всех боков: за весь месяц — ни 1-го дождичка…

Впереди бодро вышагивают новобранцы-«духи» и салабоны-первогодки, а мы, четыре «деда», идём сзади нашего славного третьего взвода, ведя негромкий разговор о дальнейшем осенью дембеле, забавно подгоняем ленивых и отстающих…

До старенького складского сарайчика дошли стремительно. Здесь же поснимали гимнастёрки и в ожидании прапорщика-кладовщика расположились под деревьями и редчайшими кустами акации, спрятавшись в тенёк от обжигающих лучей. Около меня неуверенно пристроился низкого роста и совершенно практически ещё незагорелый казачок Серёга, не так давно прибывший с «кубанской» партией новобранцев. Хоть и симпатичен он показался мне, но я не торопился заговаривать первым.

— Эх, и-искупнуться б сейчас-то, — Серёга мечтательно произнёс своим мягеньким южным говорком, полуобернувшись и как будто что выискивая в моём загорелом лице. — Ото жара какая стоить! Так и сгареть недолго…

— Хорошо бы, — разомлев, отвечаю я. — Да только вот какая неудача — негде!

— А вроде как недалечко ручеёк некий есть, а там водица — родниковая, незапятнанная! — пригнувшись ко мне, шепчет он в самое ухо, чтоб никто не услышал.

— Тогда топай, не боись! — обрадовался я.

И мы, проворно завернув за угол склада — как будто по нужде отошли, — пролезли в дыру древесного заборчика и направились по утоптанной тропке. Со всех боков доносилось переливчатое треньканье птиц. Заросли густого кустарника дружно обступили нас со всех боков, скрывая от случайных прохожих. Отойдя метров на триста и длительно пропетляв меж кустиками, мы тормознули — отдышаться. Здесь Сергей и показал на чуть примечательный ручеёк, пробивающийся в глубине заросшей лопухами поляны. Вода в нём — и взаправду чистейшая, но ледяная, аж зубы сводит. Мы сходу сполоснулись, посапывая и взвизгивая от резкой остроты чувств, а позже, обсохнув и опять напившись вволю, неторопливо двинулись — назад по знакомой тропе, к складу.

Пройдя чуток вперёд, Сергей замедлил шаги и, обернувшись ко мне, предложил малость посидеть под раскидистой елью: дескать, перекурить охота! Мне и самому не хотелось стремительно покидать это чудное королевство природы — оно, как магнит, притягивало к для себя, не выпуская из собственных объятий, приманивало загадочной тишью и полумраком, таинственным трепетом листьев над головой и травки под ногами, веселым щебетом птиц и благоуханными запахами цветов и растений…

Мы сели на поваленный и практически не тронутый сыростью и мхами ствол, не спеша закурили. Всего в каких-либо двухстах метрах от нас, кое-где слева, находился склад — оттуда доносились редчайшие, разносимые ветерком знакомые голоса. Похоже, пока никто не увидел нашего отсутствия и не собирается нас находить.

Осмотрелись вокруг: ни души — только жаркая пронзительная тишь и прохлада, а в груди — чувство полной свободы. Спокойствие и блаженство!..

Я охотно разговорился с Серёгой, желая как-то оторваться от мыслей о службе и грядущей «непыльной» работе на складе. Обыкновенно, мы трепались больше всего о «домашнем» — о близких друзьях и о выпивке, которой никогда не бывает много. Ну, естественно, и о подружках тоже.

— Слышь, Валер, — вдруг оборотился ко мне Серёга. — А ты тут, в армии, разве не скучаешь?

Я смутился, не ждя таковой откровенности от новобранца, но не подал виду, смутно улавливая направление предстоящего разговора. Ответил неопределенно: мол, при таковой нагрузке скучать не приходится! А казачок — настойчивый, снова за своё:

— Так ты что, неуж-то дрочишь? — спросил и сам настороженно глядит прямо в глаза, очевидно с каким-то прицелом. Я посмотрел удивлённо: а почему бы и нет? И опять ничего не ответил. Он же не унимался:

— Валера, а для тебя не приходилось иметь контакт с парнем? — осторожно и еле слышно, как будто издалека, произнёс он, отчётливо проговаривая каждое слово. Я ждал хоть какого коварного вопроса, но чтоб итак вот — об этом и вслух, с первым встречным? А казачок-то, по всему видать, — стреляный воробей!

Я только негативно мотнул головой, лихорадочно пытаясь сообразить: что все-таки непосредственно он желает выяснить? Чего достигает? Уж не подкол ли тут какой? Но так и не придумав ничего вразумительного, с напускным равнодушием я поинтересовался:

— А для тебя, что — приходилось?

— Мне? — уже впритирку придвинулся ко мне Сергей и, таинственно улыбнувшись, вполголоса стал вспоминать о том, что вышло с ним в один прекрасный момент летом, в отдалёком детстве. Он приехал на каникулы в гости к бабке, и сосед, паренёк лет 16-17, уговорил его пойти порыбачить. Очевидно, с ночёвкой… Там-то, на берегу реки, меж ними и вышло то самое, что Сергей так деликатно именовал на данный момент «контактом»…

Слушая эту маленькую историю, я на уровне мыслей сразу представил всё, происходящее тогда меж ними, невольно возбуждаясь от этих фантазий. А Сергей, не прерывая интереснейшего повествования, вроде бы невзначай потянулся ко мне и, как будто желая отогнать невидимого комара, положил руку на мою ногу. Он осторожно начал разглаживать по ней то ввысь, то вниз, а когда приостановился, немного надавив ладонью там, где приметно выпирал мой «игрун», я ощутил прилив сладостного желания. Было приятно и почему-либо неудобно и даже… постыдно! Но я, как будто в гипнозе, не мог произнести ни одного слова и не желал прерывать эту «игру» — такового мне ещё не приходилось испытывать! (Очевидно, это только сначала было неудобно — природный инстинкт всё-таки брал своё)…

Заметив мою нерешительность, Серёга тем временем сам придавил мою руку, положив её на своё хэбэ, — и я застыл от неожиданности, почувствовав через плотную материю брюк, какое там укрыто массивное «орудие» и как быстро оно растет в объёме.

— Для тебя приятно со мной на данный момент, Валер? — коварно жмурясь, обратился Серёжка ко мне, учащённо дыша. Я только беззвучно мотнул головой и привалился к стволу пахнущей юный ели, поудобней приняв позу.

— Да, очень… — выжал я чуть слышно, ждя последующих действий.

И он здесь же, никак не смутившись, «открывает» мои брюки и ловко вытаскивает наружу разбухший член, начиная проводить по нему жаркими пальцами- другой рукою сразу расстёгивает и свою ширинку. Я посодействовал ему совладать с непослушливыми пуговками — достал его «инструмент», уже вовсю торчащий от возбуждения. Волнуясь и не говоря при всем этом ни слова, мы стали ублажать друг друга, торопливо сжимая и тиская в разопревших ладонях наше «мужское хозяйство». Сережка прижался, прочно обнимая меня, а потом, придерживая одной рукою за талию, поцеловал в губки. Я не выдержал и тоже стал неуклюже тыкаться губками и целовать его, продолжая играть с его гладким и могучим членом…

Мой широкоплечий казачок действовал всё активнее- его неспокойное дыхание прерывалось только тогда, пока он практически взасос целовал меня в щёки и в шейку. Придя в полный экстаз, он решительно присел передо мной на коленки. Стопроцентно опустив болтающиеся штанины, уткнулся носом прямо в животик, проводя по нему своим шаловливым и нежным язычком……

Равномерно уняв показавшуюся от волнения дрожь, мы закончили замечать окружающее место, полностью погрузившись в омут неутолённого желания. Деяния Серёги были, к моему удивлению, очень опытными — он услаждался свободой и ловко обымал меня, отчаянно притягивая к для себя и медлительно целуя тело, каждую клетку на груди и животике, плавненько спускаясь всё ниже и ниже…

И вот я уже чувствую, как его шершавый и мокроватый язычок обвивает мой член — сначала скользит по самому краю незапятанной головки, по всей её напряжённой поверхности, а позже перебегает на ствол — и следует дальше вниз, к яйцам. Я замираю от стршного чувства, не передаваемого никакими словами…

В груди быстрыми толчками колотится сердечко, вот-вот готовое лопнуть либо выпрыгнуть наружу — от большой радости, охватившей моё напряжённое тело. Руки непроизвольно скользят по кучерявым волосам моего искусителя. Я притягиваю его голову, уткнувшуюся кое-где там, в промежности, и решительно подставляю готовое к бою «орудие» — прямо в его обширно раскрытый рот!..

Головка вошла стремительно и просто — и её здесь же обхватили смачные широкие губки, будто бы сжав в тиски. Тёплое и мокрое место рта приятно щекотит, доводит до исступления. Серёжкин язык творит просто истинные чудеса, проникая в самую дырочку на глянцево-пунцовой залупе. Сергей заглатывает член всё поглубже и поглубже, не успевая переводить учащённое дыхание и с хрипом выпуская через ноздри остатки воздуха. Его сосание становится истинной пыткой! — но, пыткой волнующей и таковой приятной, таковой прекрасной, таковой…

И всё ЭТО — мой 1-ый в жизни сексапильный контакт с парнем!

Я теряю контроль, как будто проваливаясь в бездонную пропасть. Перестаю принимать и осознавать действительность происходящего. Глаза закрыты, в ушах — абсолютная тишь. В груди чувствуется отдалёкий смутный звук, как будто хрип либо стон. Всё тело непроизвольно то замирает, то бьётся в ожидании сладостного оргазма. И только под непослушливыми руками чуть различимы волосы, уши, шейка моего Серёжки, теплая кожа на его юном и достаточно привлекательном лице. Чувствую, что он доволен на данный момент не меньше, чем и я…

Он всё сосёт и сосёт, трудится с каким-то вдохновенным упорством, с каждой секундой ускоряя темп движений, — так что я уже больше не могу и не желаю, не в состоянии сдерживать себя!

Я быстро притягиваю его опущенную голову. Не даю ему способности оторваться. Придерживая его вихрастую маковку, напрягаюсь в ногах — и здесь же толкаю — толкаю! — и опять толкаю!! — членом — как можно поглубже! — и далее!! — в его просторной! — и тёплой!! — глотке!!! Поворачиваю член в стороны — и медлительно начинаю сходу вынимать, оставляя во рту только самый кончик залупы.

Ещё один — новый! — большой!! — резкий удар-толчок!!! Потом — попорядку — несколько сильных рывков, и снова — вперёд и вспять, ещё поглубже, ещё и ещё…

Се-рёж-ка-а-а-а!!!…

Глухие стоны вырываются из груди наружу, я пробую задержать приближающийся всплеск…

Толчки вновь усиливаются: Сердечко катится вниз: Я чуть стою на ногах и весь во власти моего партнёра!..

Язык Сергея не поспевает за обезумевшим темпом моих ударов, продолжая импульсивно работать. «Ну, давай же, давай! Соси, мой дорогой Серёженька!! Высасывай все мои соки, да поскорей!»- думаю я, не способен спрятаться от волны накатившегося блаженства…

Сплошная пелена застилает глаза…

Ещё одно, последнее мгновение — и…

…И струя тёплой спермы брызнула в рот Сергею. Он никак не растерялся — сходу прочно ухватил пальцами ещё жаркий ствол, сжимая яйца и пытаясь выжать из их всё, практически до последней капельки.

…Меня приятно поразило и жутко обрадовало то, что он не стал ничего сплёвывать, а досасывал и вылизывал с таким упоением, как будто делает это последний раз в жизни. Позже он встал передо мной — так, что его длиннющий и твёрдый как камень член оказался около моего рта. Член, узковатый у основания, расширялся к головке и был не меньше 20 см, таковой весь пурпурно-розовый и блестящий в лучах палящего солнца. Я просто обхватил огромным и указательным пальцами — «кольцом» — это «боевое орудие», стараясь как можно поточнее повторять те движения, которые с минутку вспять проделывал Серёжка. Облизывая крупную головку, я не пропускал ни мм на её лоснящейся матовой поверхности, понемногу всасывая поглубже вовнутрь этот «шарик», а другой рукою держался за яйца — большие и чуток мохнатенькие, в маленьких курчавых завитках. Серёга только тихонько постанывал, немножко натуживаясь своим незагорелым торсом, и слабенькими толчками плавненько «ввинчивал» в меня собственного красавчика…

Кончил он резвее, чем я ждал, бурно задышав и очень притянув меня за голову. Я чуть ли не поперхнулся от волнения, пока сумел довести всё до конца. С трудом, правда, но я проглотил-таки значительную порцию его тягучей свеженькой спермы…

А позже, кропотливо заправившись и перекурив по сигаретке, мы двинулись к складу, на ходу исподтишка перемигиваясь и загадочно улыбаясь, как два заговорщика. Кстати, никто нас тогда так и не спохватился, не заподозрив в нашем недолгом отсутствии чего-то предосудительного!