Этой ночью только я и ты

Категория: Романтика

Телефон резким звуком разрывает ночную тишину. Я знал, что это ты. Никто другой не может позвонить вот так, посреди ночи, когда все дремлют и лицезреют сладкие сны. Некие не испытывают в этом необходимости, другие идут на поводу у приличий, третьи просто не желают беспокоить сон тех, кто им близок. Ты — ни то, ни другое, ни третье. Для тебя вправду это необходимо, ты знаешь, что меж нами с тобой приличия — это несуразная и никогда не соблюдаемая условность. И ты знаешь, что я не обижусь на тебя, даже если ты оборвала мой сон.Я знаю, что на данный момент будет. Я сниму трубку. Твой глас, как обычно в таких случаях, малость виновный, произнесет:Здравствуй. Это я.Ты никогда не представляешься. Но это и не надо: я ни с кем не смогу тебя спутать, даже если у тебя почему-то поменяется глас. Только у тебя я слышу эту непередаваемую интонацию: смесь резкости, подавленности и вины, и еще того, что ты — моя подруга.- Привет, — скажу я для тебя.Ты малость подождешь, до того как произнести фразу, которую для тебя так неловко гласить, но которую я так жду:- Мне очень необходимо тебя созидать. Прямо на данный момент.Для тебя мучительно больно знать, что из-за тебя я опять буду не спать всю ночь, но для тебя так это необходимо. По сути это необходимо и мне, хотя в это тяжело поверить. Но я не могу жить без этих ночей: откровенных, бесстыжих, скупо всасывающих нас полностью.Тяжело поверить в то, что ничего физического меж нами нет и никогда не было. Наше общение — чисто духовное. Но если б только кто-либо мог знать, как интимно то, что происходит меж нами. Никто и никогда не был мне так близок, как ты: даже тот, с кем я делю. С ней я только немножко приоткрываю край собственной души: без этого наша любовь перевоплотился бы в животную случку. С другими, до неё, не было и этого. У меня никогда не появлялось желания обнажать свою душу на людях стопроцентно. Наверняка, это обосновано нашей моралью. Но те же самые люди, которые каких-либо пару часиков вспять выделывали вещи, которых не узреешь в самом жестоком порно, которые расслабленно посещают нудистские пляжи и фотографируются в оголенном виде, — эти же самые люди яростно возмутятся при одной мысли о том, чтоб оголить перед кем-то свою душу. «Это неблагопристойно!» — поразмыслят они. Может быть, они правы. Исходя из убеждений нашей морали это вправду неблагопристойно, и человек, который в силу каких-либо обстоятельств должен сказать другим о для себя что-то очень личное, ощущает себя как начинающий эксгибиционист. Я знаю это. Но точно так же, как мое тело просит слияния с другим телом, моя душа желает слиться с другой душой, и это желание более сильное. Я пробовал открыть душу. Я не мог вынести такового дела к для себя, и потому я всегда уходил от их. Тот, кого я люблю (я вправду её люблю!), никогда не возмущается, она знает, что мне вправду это необходимо, и она всегда готова слушать меня. Но она никогда не раскрывалась передо мной сама. Почему мне это не нравилось? Представь для себя чувство мужчины, прекрасного мужчины, который раздевается перед дамой. Проходит час, но она все так же расслабленно посиживает. Совратить её нереально, одеваться — как-то тупо… Представив эту ситуацию, ты усвоишь, почему мне не хватало того, что даешь мне ты.Она не могла дать мне этого. А мне было это необходимо, очень необходимо. И ты — единственный человек, с кем я могу делать это. Та, кого я люблю. Может быть, она не верует, что мы только разговариваем с тобой, и ничего больше. А может быть, она осознает, как ты мне близка. Я не знаю. Но ты нужна мне.Точно так же я нужен для тебя. Со мной ты можешь позволить для себя невиданную роскошь быть сама собой, скинуть ту маску уверенной внутри себя дамы, которую лицезреет общество, и быть — просто быть собой. Не страшиться показать, что ты чего-то не знаешь, не умеешь, чего-то боишься. Признаться в собственных наклонностях, которые кому-то покажутся необычными, и в фактах собственной биографии, которые ты кропотливо ото всех скрывала. Сказать о для себя все, все до последней мелочи — и не страшиться, что я буду мыслить о для тебя ужаснее. Ты можешь позволить для себя это со мной, и я могу позволить для себя это с тобой. Потому ты и приходишь ко мне ночами, когда наболевшее в особенности потряхивает, не дает заснуть. Время от времени, когда это необходимо мне, я сам звоню для тебя, и ты приходишь и выслушиваешь меня.Я молчком слушаю тебя: пока для тебя нужно только выговориться. «Только» — это для окружающих. Я же воспринимаю это по-другому, как, вобщем, и ты. Ты берешь меня, берешь мою душу, скупо и нетерпеливо, ты изливаешь в меня все, что было в твоей душе. Снаружи это смотрится совсем прилично, в особенности если отключить звук. Но мы с тобой знаем, что при всем этом происходит.Когда-то мы на этом и останавливались: на обнажении и прикосновениях. Позже, естественно, нам стало этого не хватать. Мы захотели большего: полного слияния, взаимопроникновения наших «я», когда уже не ясно, где я, а где ты. Полного взаимопонимания, когда фразу, сказанную одним, всегда может продолжить другой, когда мы думаем и ощущаем одно и то же. И сейчас это происходит всякий раз, когда ты приходишь ко мне. Не сходу, естественно. Как нереально прожить всю жизнь, ни на один миг не расцепляя тесновато сплетающиеся тела, так нереально всегда иметь одно «я» на двоих. Но ты приходишь ко мне, и мы обнажаем свои души, и сливаем их в единое целое. Жалко, что другие люди не понимают, как это отлично.А время от времени нам охото чего-то нового. Как правило это происходит спонтанно. Время от времени кто-то из нас заговаривает о том, о чем мы еще никогда не гласили, и даже не представляли, что эти темы вообщем можно дискуссировать. Но мы стопроцентно доверяем друг дружке, нам чужды какие-либо условности, и потому любой из нас с радостью воспринимает то, что предложит другой. Мы пробовали внезапными оборотами речи загонять друг дружку в тупик, ловить друг дружку на слове, связывать напоминаниями об обещанном, причинять боль резкой критикой. Мы пробовали ставить друг дружку в неловкое и непривычное положение. Мы пробовали и другое: легкие прикосновения губ к самым уязвимым частям души. При всем этом что-то содрогается в глубине «я», и ощущаешь, как по для тебя как будто пробегает ток.Всякий раз это бывает по-разному. Но всякий раз в конце концов происходит то, чего я так жду: искры в моем и твоем — нашем общем «я» — мерцают все почаще, каждое движение души доставляет нестерпимое удовольствие, и вдруг что-то взрывается, принося с собой давно ожидаемое облегчение и счастливое небытие.