На удаленной точке

Категория: В попку

Наша точка размещалась в 11 км от части и служила для обслуживания релейного оборудования, где весь состав не превосходил 5-ти человек.

Меня, юного бойца, прислали сюда для тесты «тягот и лишений армейской службы». Прислал меня мой прапор, типо за борзость и желание косить от пахоты. Официально же — осваивать профессию электрика–релейщика, т.е. готовить смену дембелям. Дембелей было двое: Хасан и Владимир Ильич. Последнему по кайфу было слышать: «Слушаюсь, Владимир Ильич», «Есть, Владимир Ильич». Наверняка, таким макаром, он ощущал себя величественнее.

Начальства тут фактически не бывало, дорога к точке была разбита, а шлепать пехом без нужды никому не хотелось. Весь контроль сводился к суровым окликам по телефону. В общем, вольница.

Шлепал я сюда с некой опаской, потому что был наслышан еще в учебке про характеры на точке и беспредел стариков.

В 1-ый же вечер при свете ночника мне вручили памятку-клятву салаги с списком обязательств, которую я торжественно прочитал перед жителями подразделения. Весь смысл памятки сводился к утверждению моей ничтожности. Клятву нужно было закрепить, перецеловав взасос все сапоги на ногах дембелей. После этой процедуры губки и язык стали черны от гуталина.

Позднее мне отдали приказ раздеться донага, выдав раздолбанные сапоги, ношенную кепку и ремень с мятой бляхой. Вот в таком виде я и ожидал собственной предстоящей участи. Лицо, измазано гуталинном, подпоясанный затянутым до нельзя ремнем и в разношенных сапогах с широченными голенищами. Зрелище полностью жалкое.

— Как тебя зовут?

— Андрей.

— Не правильно, тебя сейчас зовут Наташа, а чтоб ты лучше сообразила мы вобьем это имя для тебя в голову через жопу!

По 10 ударов ему от каждого бляхой по пятой точке. Вобщем, чтоб было веселее, ты будешь ползать на карачках, получая свое вознаграждение.

Расположившись по бокам прохода и намотав ремни на руку все стали ожидать представления. Я со ужасом погрузился на карачки и начал движение. И здесь же 1-ые удары стали сыпаться по пятой точке, спине, ляжкам. Боль была одичавшая. Люд смеялся, считал удары и подначивая друг друга. Крики добивались передвигаться все резвее, что я и так делал, подгоняемый ударами. Несколько в особенности болезненных ударов пришлись по яичкам. Последние удары я воспринимал, передвигаясь ползком ревя от боли и обиды на судьбу.

— Ну, ну не плачь, Наташа, на данный момент папочка Хасан даст для тебя конфетку. Огромную, толстенькую. Таких ты еще не пробовала. Ведь ты не откажешься от конфетки? Я верно думаю? Ты даже получишь несколько конфеток. И закусить чем найдется.

Поставив меня за шейку на колени Хасан придвинул собственный стоящий член к моим губам. Надавив своими большенными пальцами на щеки, Хасан растянул губки и начал вводить собственный член мне в рот.

— И смотри, Наташа, если мне не приглянуться либо ты поцарапаешь моего дружка, ты крупно пожалеешь.

Я неумеючи, обхватил ствол. Хасан схватил меня за уши и начал трахать в рот, насаживая губки на собственный ствол. Яичка шлепали о подбородок, я задыхался. Мне было неясно, сколько времени это длилось, в конце концов дед зарычал и протолкнул собственный член до нельзя, теплая горьковатая жидкость заполнила рот. Чтоб не захлебнуться, я обязан был глотать сперму.

— Молодец, Наташа, сейчас пора испытать и другие конфетки.

Вторым был Владимир Ильич с некрасиво искривленным и волосатым членом. Он был так длинен что доставал до самого гортани. Темп, с каким он работал, был практически бешенным, кончая, он пропихнул свою головку за гланды и выстрелил сперму прямо в желудок. Чтоб не задохнуться, я отпрянул от него, за что получил удар кулаком в лицо. Остатки спермы выстрелили мне на лицо, залепив глаза. Потом был 3-ий член, позже 4-ый и даже два сразу. Болели губки, скулы ныли, ягодицы горели огнем.

Когда все натешились, тело перекинули через спинку кровати и привязали руки к панцирной сетке, а ноги — к ножкам этого армейского ложа.

Сейчас предстояла треть казни, и она не принудила себя ожидать. Вошедшие в раж бойцы желали потешиться еще. Кто был первым, я не знаю, но боль в пятой точке была такая, что я заорал, насильники заткнули мне рот грязной тряпкой, похожей на ношеную портянку, а на голову надели наволочку. Сейчас ничто не мешало дембелям терзать девственный анус. Я только мычал и крутил головой от каждого проникания и каждого толчка.

Оказалось, что я растерял сознание. Очнулся в туалете на прохладном полу от струй мочи моих мучителей. Глаз и губки опухли, из задницы просачивалась сперма с каплями крови, вприбавок внезапно опорожнился желудок.

Вот так, отраханный, обоссаный и избитый я окончил собственный 1-ый вечер на точке. Позже были еще деньки, вечера и ночи Наташи-Андрея.