Стояло очень знойное лето

Категория: Романтика

Стояло очень жаркое лето, и только под вечер было может быть как-то походить и поразвлечься на улице. Вот тогда и началась их незабвенная прогулка, прогулка, которую она запомнила навечно…

Елена и Володя были знакомы около 2-ух месяцев. Фактически через неделю после первых минут общения они стали встречаться. Владимир был привлекательным и смекалистым, его телосложение было таким, что и глядеть приятно, но ещё не кажется, как будто перед тобой надувная куколка. Пробивной и нагловатый, но в то же время ласковый и нежный, он нравился Лене- сама женщина была привлекательной и хорошо сложенной, достаточно стройненькой. Её наивность, чистота и хрупкость завлекала Володю, но доныне они не заходили далее поцелуя на прощанье около её входной двери. Как его животная натура порывалась забраться глубже, сердечко его здесь же жалело её романтичность, и он страшился разрушить это узкой натуры создание.

Итак, тем летним горячим вечерком они направились в парк аттракционов. До упаду накрутившись на разных тошнотворных вертушках и качельках, они решили, что сейчас необходимо что-то спокойное. Их рассеянные взоры свалились на огромное колесо обозрения, нужно сказать, самое большущее средь близкорасположенных городов. Недаром их провинция гордилось этим произведением строительного и технического искусства — колесо вправду было колоссальных размеров, и сказать, что с него был виден весь город, означает ничего не сказать. Пара билетов на два круга была куплена, и они сели в полуоткрытую кабину.

Володя обнял Елену за талию, а она положила ему голову на плечо. Но или очень горячим был вечер, или зверек в душе парня совершенно истосковался…. В общем, поначалу рука Володи скользнула чуток ниже, на узкое бедро девицы. Потом он обнял её 2-ой рукою и напористо поцеловал. Затяжной французский поцелуй хоть и породил в Елене некое замешательство, но в целом ей приглянулся, и она не выражала никакого сопротивления. Колесо двигалось медлительно, и они ещё не проехали и пятой части первого круга. За первым поцелуем последовал 2-ой, потом Володя переключился на аккуратную мочку уха, лаского целуя её и покусывая. Перебежал к шейке, методично целовал каждый её сантиметр, проводя кончиком шершавого языка… Глаза Елены были закрыты, нужно сказать, она не совершенно понимала, что происходит, в идей её были небо и облака. Когда она очнулась, юноша уже продвинулся к вырезу её легкого платьица, а над ними вправду было звенящее жаркое ярко-синее небо.

— Вова, взгляни, как прекрасно!

— Ты права, замечательнее не придумаешь, — ответил он, имея в виду никак не небо и распластавшийся под ними город.

— Володя, — спохватилась Елена, — ты что делаешь?

— Для тебя не нравится, моя птичка? — ответил он, и нажал рукою на её маленькую грудь. Пару раз просто провел по ткани платьица. Елена возбужденно выдохнула.

— Вов, не…

Но он оборвал её, вновь поцеловав так страстно и требовательно, что женщина ужаснулась.

— Мы на данный момент подъедем к самому низу!

Ничего не ответив, Володя выпрямился, прочно обнял даму сзади пониже талии и стал разглаживать её грудь. Елена ничего не была в состоянии сделать, и только неспокойно озиралась, опасаясь, что кто-то увидит. Они благополучно направились на 2-ой круг. Стоило их кабинке малость подняться, как Володя присел прямо перед Еленой и произнес…

— Хочешь ты либо не хочешь, я на данный момент доставлю для тебя наслаждение, и для тебя просто некуда деться.

Прочно прижав даму к для себя, раздвинув ей ноги, он приподнял летнее платье, найдя под ним нежное кружево. Похотливо улыбнувшись, он стал терзать её груди. Он осознавал, что необходимо сделать всё стремительно, но при всем этом не разочаровать подругу. Он лизал и посасывал сосочки, которые стремительно возбудились, и стал сползать ниже. Остановка на малеханькой ложбинке — и далее, к священному месту…

— Не стоит, милый, Володя, не нужно… — шептала Елена, но уже сама отлично понимала, что не может устоять против того, что с ней делает этот юноша.

А он делал со вкусом. Стремительно стянув трусики на пол кабинки, он поначалу просто целовал Ленин лобок с недлинной порослью, потом всё посильнее, посильнее, потом стал лизать клитор, теребя его языком и губками, облизывая так, что его подруга начала выгибаться от удовольствия. Найдя расчудесный нектар меж её губок, он тихо шепнул…

— О да, я знал, киса, что ты не будешь против.

Его язык то возникал, то прятался в ещё щелке, пальцами он голубил клитор, всё резвее и резвее, наращивая темп, он ощутил предельное напряжение Елены, и убавил скорость. Но необходимо было спешить, и Володя возобновил гонку страсти… он практически приник к Лениной розочке, целовал, лизал, и продолжал до того времени, пока женщина не откинула лицо в солнце и издала длинный, протяжный, неописуемо ласковый, но со страстной уже хрипотцой вопль…. В этот самый кульминационный момент, происходивший на самом верху колеса, на верхушке мира, на пике удовольствия, высотный ветер сдул кружевное сокровище с площадки в неведомом направлении. Володя придавил к для себя плохо понимающую происходящее Елену, посодействовал ей успокоиться, привел её в порядок.

Всю дорогу до дома Елена не вымолвила ни слова. Но лишь на месте прощальных поцелуев, у двери, она практически вцепилась в Володю, как одичавшая изголодавшаяся пантера, страстно и длительно целовала, а потом шепнула…

— Предки на даче.

И то событие, что узорчатые трусики пропали, очень посодействовало так особенно начатому в воздушной поездке делу…