В плену любви

Категория: Традиционно

Это было совсем случайное знакомство. И оно круто изменило жизнь деревенской кросотки Олечки Мироновой. В тот денек она в первый раз увидела ЕГО на берегу реки, куда пришла позагорать. Женщина лежала на древнем одеяле, и солнышко нежно игралось своими лучами на её теле. Она услышала скрежет тормозов и повернула голову. Как раз в этот момент дверь машины отворилась, и из неё вышел юный, высочайший, голубоглазый блондин. Он уверенной походкой подошел к девице.

— Где я могу отыскать Елизавету Петровну Семенову, — поинтересовался он. – Я был в сельсовете. Он закрыт.

— На данный момент там обед. А Петровна в поле. Пошла, доить корову, — встав с одеяла, проговорила Олечка.

— Да, – протяжно произнес незнакомец, посмотрев на стоящую рядом с ним даму. — Как это вы тут живете? В этой глуши? Ни театров, ни ресторанов… И, вообщем, ни какой цивилизации… Да у вас же от скукотищи можно сдохнуть… Прямо феодальный строй.

— Так прямо и феодальный? – улыбнувшись, произнесла Олечка Миронова, взглянув на юного человека.

Андрей Половцев, так звали незнакомца, мужским, остроглазым взором поглядел на молоденькую, длинноногую, с осиной талией и высочайшей грудью, загоревшую даму и, сощурив глаза, произнес:

— Вы, со своими наружными данными смогли бы стать мисс городка.

— Любопытно, а кто меня ожидает в вашем городке? Средств у меня нет, родственников тоже… Правда, мой отец живет в городке, но он меня в последний раз лицезрел, когда мне исполнилось три года.

Андрей больше часа проговорил с женщиной на берегу речки, доказывая приемущества городка над деревней. Взяв, на прощанье адресок Олечки, Половцев поцеловал ей руку и, откланявшись, сел в машину.

Последующая их встреча произошла спустя три денька. Андрей приехал к Олечке в гости на выходные. Он был нежен и вежлив не только лишь с ней, да и с её мамой. Половцев забрасывал даму телеграммами, в каких писал о собственных эмоциях. Не только лишь деревня Вороновка, да и вся окрестность знала, что у Олечки Мироновой появился городской жених красавчик, который не сейчас так завтра предложит ей свою руку и сердечко и увезет за собой. Ох, как девчонки завидовали Олечке. Ох, как они в тайне от всех желали оказаться на её месте. Они верили в рыцаря, который приедет к ним на импортной машине и вырвет их из монотонной, сероватой деревенской жизни и поселил в замке, где будет царствовать мир да любовь.

И вот на деньке рождения Олечки, Андрей произнес её мамы, Галине Алексеевне, что он завтра же конфискует дочь в город, и в последнее время они поженятся. Дама поначалу стала возражать.

— Это как-то не по-людски… Как это Олечка будет жить в Вашем дома без росписи… К чему такая спешка?! Если в городке необходимо длительно ожидать, то в нашем сельсовете можно расписаться сходу.

— Мать… Мать… — чуть ли не плача, проговорила дочь. – Я всегда желала о свадьбе… Но не в деревне, а в городке.

— Вы что, не доверяете мне, Галина Алексеевна?

— Что Вы? Но я желала, чтоб моя дочь легла с Вами в кровать уже замужней дамой.

— Мать, не смеши людей! У тебя какие-то странноватые представления о жизни! — яростно произнесла дочь, поцеловав Половцева.

— Извините меня… Ради Бога, извините, — вытирая пальцами, уголки глаз, проговорила дама. — Я и впрямь говорю всякую ересь… Она у меня одна. Вот мое сердечко и волноваться. Я когда – то в юности тоже познакомилась с горожанином.… И вот на свет появилась Олечка.

Андрей привез Олечку в небольшую однокомнатную квартиру. Половцев протянул руки вперед и обнял даму за осиную талию.

— В конце концов то мы одни… В конце концов, то наша давно ожидаемая мечта реализуется, — проговорил юноша, скупо поцеловав невинное создание и погрузив собственный язык в её рот.

Потом его губки скользнули по нё выгнутой шейке, проваживая дорожку обжигающим поцелуям. В эти минутки Олечке поскорее захотелось изведать запрещенный плод. Её голова шла кругом. Она ощущала себя малеханькой девченкой в объятиях опытнейшего мужчины. Женщина посмотрела на возлюбленного человека через густые темные реснички и затаила дыхание.

— Я люблю тебя, — промолвили трепетно её уста. — Люблю так, как никого и никогда не обожала.

Она приподняла голову и завороженными очами поглядела на возлюбленного человека, в чьих объятиях находилась. У неё немного закружилась голова, и она раскрыв рот глотнула воздух. Дрожь пробежала по её телу. Губки задрожали. Андрей коснулся немного губками её уха, и она растаяла в его объятиях. Олечка не помнила, как оказалась на диванчике. Её сердечко подпрыгивало от радости, когда он целовал её. Женщина никогда не испытывала ничего подобного в жизни, как в эти счастливые для неё мгновенья. Его чудесные пальцы опускались все ниже и ниже по телу женщины, пока не задели священной цели. Она изо всех сил старалась делать все то, что ей гласил возлюбленный. В конце концов, Половцев прижал её своим телом, и быстро вошел в неё, лишив Олечку девственности. Она вскрикнула. Андрей заходил в неё медлительно, размерено, пока Миронова не застонала от приобретенного наслаждения. Она совсем не ощущала боли, и согласна была стерпеть все, только чтоб было отлично и приятно её возлюбленному Андрюшке.

Он пробудился рано днем и, поцеловав Олечку в щеку, произнес, что на два денька уезжает в командировку в Москву. За одной командировкой последовала 2-ая, затеи 3-я.

— Когда же мы понесем заявления в ЗАГС, — спросила Олечка не решительно, лаская Андрея.

— Вот только разберусь с работой, тогда и сразу во Дворец Бракосочетания.

Так прошло два месяца полные надежд на счастье.

— Андрюша, если б ты только знал, как мне охото стать поскорее твоей супругой.

Он поглядел на Олечку и дико рассмеялся. Его хохот совершено не был похож на тот, который юная дама привыкла слышать.

— Ты что дурочка?! Совершенно без мозгов, баба?! О какой свадьбе ты говоришь?! Я женатый человек. У меня есть семья… Супруга и отпрыск… На данный момент они в Риге.

Олечка испуганными очами поглядела на Половцева, потом присела на диванчик и тихо, дрожащими губками, спросила:

— Что? Ты женат? Нет… Как это ты женат?! Ты… Ты же гласил мне, что любишь… Ты… Ты… — она стала глотать губками воздух. Комок нервишек, подступив к её горлу, и она растерянными, обезумившими очами поглядела на Андрея. — Нет… Ты… Ты пошутил.

— Кто же милочка с такими вещами шутит.

— Андрюша…

— Ты мне приглянулась… Смазливая девчонка… Вот я и решил на для тебя сделать средства, и заодно посодействовать для тебя. Я привез тебя в город. Поселил в квартиру… Малость приодел. Я не понимаю, чем ты не довольна? Чем?! Ответь мне.

— Но… — она вся дрожала.

— Что но?! Не нравиться? Можешь быть свободной! — он мгновенно открыл дверь комнаты. — Вываливай отсюда! Я тебя не держу! Но учти… Что произнесут в твоей возлюбленной Вороновке? Тебя же обсмеют… Ты же станешь посмешищем не на одно десятилетие… Ну, что ты уставилась на меня?! Что смотришь?! Ну, и дурочка, же ты! Таких дур выискать еще необходимо. Да, кто солидный в наш то век жениться на деревенщине? Ты много знаешь таким примеров?! Времена золушек …издавна канули в небытиё! Да от тебя же навозом разило на километр…. А манеры? Ты даже не знала, как вилку с ножиком в руках держать! Как вести себя в кровати с мужиком!

Олечка полными очами слез смотрела на Половцева.

— Для чего? Для чего ты так нужно мной подшутил? Я же не игрушка… Что мне делать? – глас её дрожал. — Как жить далее?

— Что делать? Как жить далее? Работать… Поступить в институт… Смотри и станешь человеком… Ты смазливая… Думаю, у тебя все получиться…. Ты еще будешь благодарить меня…

Андрей встряхнул головой, улыбнулся и, подойдя к окну, открыл форточку. Свежайший воздух заполнил квартиру.

— Не-е-е-т! Не-е-ет! – одичавший вопль вырвался из женской груди.

Половцев мгновенно подпрыгнул к Мироновой и придавил к для себя.

— Ольга, — официально произнес он, — Только без паники и без кликов… Я тебя познакомлю с влиятельными людьми. Ты им будешь даровать любовь и ласку, а они будут для тебя за это платить… Платить хорошо… Ты не расстраивайся… Практически все актрисы прошли через это… За спасибо на данный момент ничего не делается… Правда бывают исключения… Ты скоро научишься учавствовать в постельных утехах, войдешь во вкус, и может быть будешь получать еще от этого наслаждение. Я как знаток дам, уверяю тебя, что ты справишься с этим делом. У тебя все получиться на высшем уровне.

Она совершено не слушала, что ей гласил Половцев. Все тело её дрожало, Олечку кидало то в жару, то в холод. Ей совершено в эти минутки не хотелось жить. Когда к ней пришло прозрение, она спросила у Андрея слабеньким голосом.

— Ты что сутенер? Ты будешь на данный момент продавать мое тело?

— Да, я предлагаю для тебя реализовать свое тело, но не душу.

— Как ты можешь?! Я ведь… Я люблю тебя… Ты растоптал меня… Ты ведь гласил, что любишь меня… Для чего? Для чего ты мне лгал? Ради того, чтоб реализовать меня? Чтоб я стала твоей рабыней? Скажи?!

Она ногтями уцепилась в его щеки.

— Пусти… Мне больно…

— Ах, для тебя больно…

Она свалилась на диванчик и стала плакать.

В эту ночь Олечка желала выброситься из окна. Но в последнюю секунду даму приостановил её внутренний глас. Он произнес ей, что не стоит кипятиться. Лишить себя жизни она сумеет и через месяц… А вот вновь подарить ей жизнь уже никто не способен.

Один мужик стал сменяться другим. Если 1-ые две недели ей казались сущим адом, и она желала все кинуть и вернуться в деревню, то на данный момент занятия любовью стало для неё работой, средством заслуги собственной поставленной задачи.

— Олечка, познакомься… Это Владимир Иванович, — произнес, улыбаясь Половцев, представляя высочайшего, черноволосого с великодушной сединой мужчину. — От него, может быть, будет зависеть вся предстоящая твоя жизнь. Он имеет связи… Очень огромные связи…

Олечка мгновенно накрыла на стол и пригласила гостей. Она лицезрела, какими изголодавшимися очами смотрел на неё мужик. Когда Половцев, ушел незнакомец пригубил к губам бокал с красноватым вином.

— Я вот по какому вопросу, — растеряно произнес он, не отводя взора от Олечки Мироновой. — Мне нужна женщина… Женщина, с которой я бы мог показаться перед друзьями… Нет… Вы не задумайтесь… У меня семья… Я женат… Моя супруга больна… Да неувязка то не совершенно в ней… У меня есть отпрыск… Ему пятнадцать лет… Он болен… Очень болен… Нет… Он обычный… Обучается… Он не может ходить…- произнеся эти слова, он разламывал на руках пальцы. — Моя супруга не может со мной никуда пойти… Все с дамами, а я один… Всегда один… Я уже и не помню, когда был близок с дамой…

Олечка поглядела на незнакомца своими большими очами. Он тяжело вздохнул и придвинулся к Мироновой. Владимир Иванович взял её руку в свои ладошки и стал нежно перебирать дамские пальцы. Это был 1-ый из парней, который просто просил разрешения находиться рядом с ней. Она лицезрела, как он горько усмехнулся, и немного прикрыл глаза. Его слова застали молоденькую даму врасплох. Она не способен была сдержать свое любопытство и невольно задала вопрос:

— Так означает, как дама я вас не интересую?

Она увидела как его шейка стала покрываться красноватыми пятнами.

— Я… Я… — растеряно произнес он, не ждя от Олечки услышать таковой вопрос. — С этим делом у меня все в порядке… Пока в порядке.

Миронова с горечью посмотрела на гостя и на губках у неё появилась чувственная ухмылка.

А спустя три месяца Олечка Миронова уже жила в просторной, новейшей планировки однокомнатной квартире с большой лоджией и дорогой мебелью не далековато от кабинета Владимира Ивановича. Он стал частью её жизни. Олечка была признательна Половцеву, что он познакомил её с таким нежным и рачительным человеком, который повсевременно с завороженными очами смотрел на неё, и с помощью которого Миронова уже пару раз побывала в Москве.

Она нежно потрепала Владимира Ивановича по густым волосам и провела пальцем по его губам:

— Я люблю тебя… Очень люблю… Ты мне не только лишь друг, товарищ, хахаль… Ты мне, как отец… У меня никогда не было отца… Нет он у меня был… Без него я бы не могла родиться…

— У тебя есть фото твоего юношества?

— У меня, их мало, но есть…

Она прижалась к нему, потом отошла в сторону, и совершено откровенно посмотрела на его ширинку. Владимир Иванович проследил за дамским взором и пришел в замешательство. Он вдруг ощутил как в паху запульсировала кровь, и он одним скачком руки придавил Олечку к для себя:

— Что ты со мной делаешь? Что? – задыхаясь от перевозбуждения, спросил он. — Как мне жить далее? Что делать? Порекомендуй… Твой глас, твои чудесные руки повсевременно преследуют меня… Они всюду и всегда со мной: в машине, в кабинете, на совещаниях… Всюду, где бы я только не был… Мне кажется, что я вот-вот сойду с разума. Я так больше не могу… Я, как представлю, что ты уйдешь от меня, то становится жутко… Без тебя… Я не знаю, что будет со мной, без тебя…

— Володя, — снимая с него сорочку, трепетно произнесла она.

— Обожай меня… Хотя бы чуточку обожай меня… Я много от тебя не прошу… Обожай таким, каковой я есть… Ты мне пообещала показать фото, — подымаясь с дивана, произнес Владимир Иванович, поправляя вздыбленные волосы.

Она лениво протянула ему руку.

— Я люблю тебя.

— Роди мне отпрыска, — проговорил он, присаживаясь на край дивана. — Я так желаю отпрыска… Здорового, крепкого малыша.

— А что ты еще хочешь? — расхохотавшись, спросила она.

— Чтоб ты меня не кидала… Я понимаю… Я уже не в том возрасте, когда могу порхать на крыльях… Но… К тому же не мусор.

Она вновь рассмеялась и, приподнявшись, поцеловала мужчину в губки. Потом подошла к шкафу и вынула из него маленький фотоальбом.

— Смотри, а я пока пойду на кухню и приготовлю кофе.

Пролистав несколько страничек, Владимир Иванович дрожащими руками закрыл альбом. Голова мгновенно пошла кругом. Сердечко стало неистово биться в груди. В 1-ое мгновенье ему показалось,… что он на данный момент растеряет сознание. Он ощутил, как подпрыгнуло давление, что язык прилип к небу, и он не способен вымолвить не слова. Мужик желал начать молиться, но все слова выскочили из головы, и она стала непосильно тяжеленной. Он совершено не слышал, что гласила ему Олечка.

Пришел в себя он только тогда, когда уже лежал на диванчике. Он увидел рассеянный взор Олечки.

— Я вызвала скорую помощь. На данный момент, миленький… На данный момент… Только не дохни, — взмолившись, произнесли ели слышно её уста. — Я люблю тебя… Очень очень люблю…

Лежа в больничной палате мужчине, папе двоих малышей совсем не хотелось жить. Но жить необходимо было… Ради хворого отпрыска, которого он не мог бросить наедине с нездоровой мамой, и ради Олечки, мама которой он бросил, когда вызнал, что она не желает делать аборт.

Он пробудился от прикосновения к своим губам губ Олечки. Она вся зияла от счастья.

— Я так ужаснулась, когда для тебя стало плохо… Я задумывалась, что ты умираешь…

— Олечка, девченка моя… Моя золотая девченка…

Посидев с нездоровым в палате минут 20, она поцеловала возлюбленного человека и, помахав рукою, направилась к двери.

Владимир Иванович проводил дочь долгим взором. В поликлинике его деньком и ночкой истязали угрызения совести по отношению к Олечке и даме, которую он оставил с ребенком. Он не знал, что ему делать, как сказать, что он её отец и стоит вообщем открывать перед ней эту тайну.

А спустя полгода мечта Олечки сбылась. Она уже обучалась в Москве в институте. А еще спустя два года, Олечка вышла замуж за отпрыска самого близкого друга Владимира Ивановича.

06.01.2005

КОБЛЕНЦ Германия