Вот такие пироги. Часть вторая. Гроза и ее последствия

Категория: Традиционно

Ольга, не мешкая, выскочила на балкон, как есть нагая, и стремительно собрала майку и пару моих трусов. (И когда она ухитрилась их постирать?) Возвратившись в комнату, она смахнула прядь с лица и сладко потянулась. Дождевые капли пробежали по телу и закапали на пол.

— Русалка, как есть русалка, заманивающая в свои объятия, от которых не откажешься, — произнес я ей и Федор подтвердил мое настроение.

— Точно, сексапильный маньяк, – хихикнула Ольга и дернула за Федора.

Федор здесь же пожелал познакомиться ближе, но в это момент сверкнула молния, и грохнуло.

— Давай окно закроем, а то еще залетит, – предложила Ольга и побежала закрывать окно в кухне.

— Кто залетит? – поинтересовался я, закрывая огромное окно в комнате.

— Кто, кто – молния, ведь не я же, — ответила, сострив, Ольга и что-то свалилось на кухне. – Картошка уже фактически готова. Есть будешь?

— А, давай, — согласился я. – Там, у меня пиво есть в холодильнике, вот мы и…

Окончить ответ мне не отдал звонок в дверь. Мы метнулись в поиске разложенных на этот случай вещей – шорт и халатика. Ольга, как обычно, резвее меня оделась и, не дожидаясь пока я одену шорты, побежала к двери. Чертыхаясь, я забежал в ванную и, определившись где перед, где зад, одел шорты. Эти «бисексуальные» шорты купила мне Ольга и хихикала, когда выяснялось, что я вновь перепутал стороны. Но шорты были классные, легкие, с сеточкой по краям, как раз для наших горячих тропических резко континентальных широт.

В прихожей зашумели, зашлепали босоногие ноги и, когда я вышел из ванной, то сходу натолкнулся на влажную Светку. Она была даже не влажной, а было воспоминание, что ее обмакнули в бассейн, а позже поставили среди нашей квартиры. Маленькая легкая юбочка «Смерть пенсионерам», широкий красноватый ремень, сверхпрозрачная маечка, все это плотно охватывало ее фигуру и демонстрировало какое белье одето на ней сейчас. А одето было сейчас как раз то белье, которое мне нравится. Кружевное, тонкое, вызывающее желание снять его и дотронуться до того, что так мило прикрывалось им. Ольга принялась командовать.

— Свет, давай раздевайся и в ванну, а то простынешь, – это ей. — Ну, а ты чего встал? – это уже мне. — Давай-ка на стол накрывай.

Ольга, не обращая внимания на меня, деловито стащила с не сопротивляющейся Светки майку, обнажив ее грудь в лифчике, через ажурную ткань которого выступили 2-мя бусинками соски. Приятное зрелище.

— Давай, давай, – погнала она меня на кухню, а сама затащила Светку в ванну.

Там длительно плескалась вода, девчонки хихикали, а я накрывал на стол. Селедка, картошка плюс зелень сверху и малость масла, позже порезал салат, помидоры, огурцы, расставил тарелки, поставил бокалы под пиво. Вроде все готово.

На кухню зашла Ольга. Халатик ее был промочен на груди и животике и рельефно охватывал ее. Проинспектировав готовность стола, Ольга чмокнула меня в щеку, и, шепнув:

— На данный момент переоденусь, — удрала в комнату.

Дождик тем временем все шел, молнии сверкали, становилось все темнее. Дверь ванной открылась и появилась Светлана. Раскрасневшаяся от жаркой воды, одетая в Ольгину ночнушку (ой, ну почему она отдала ей конкретно эту самую сексапильную и возлюбленную мною) Светка шлепнулась на стул и откинулась вспять, подперев стену.

— Как ты так ухитрилась? – поинтересовался я, стараясь не глядеть на красоты, просвечивающие через ткань.

— Не поверишь, когда села в автобус, было солнце, как доехала до остановки, так пошел дождик. Поначалу стояла под навесом, но, промокнув, решила зайти к вам. Дождик прохладный.

За окно в этот момент очень грохнуло, и в окно стукнула новенькая волна дождика.

— Так и хлещет? – поинтересовалась она.

— Не только лишь хлещет, — ответила Ольга, заходя на кухню, — но даже и усиливается. Так что, придется посиживать в мгле.

— С чего это? – поинтересовался я.

— С того, что свет отрубили, – отрезала Ольга.

Я поглядел вокруг и заглянул в холодильник. Он повстречал меня неразговорчивой мглой камер. Вправду, свет отсутствовал.

— Пойду за свечками, – предложил я побрел в комнату.

В полутьме Ольга стояла в проходе кухни и выделялась таким силуэтом, что промахнуться мимо было тяжело.

— Давай-ка, милая, поглядим совместно, – предложил я, захватывая ее за талию, — а то после твоих уборок ничего не отыщешь.

— Вот видишь, — обратилась Ольга к Светке, — вот она томная женская толика — жить с деспотом.

— Ты же гласила ранее с сексапильным маньяком? – делано озабоченно переспросила Светка.

Хмыкнув и покачав головой, я пошел в комнату. Они засмеялись за моей спиной и Ольга, положив руки на мои плечи, пошла следом. Выйдя в комнату, я оборотился к ней, подтянул ее к для себя и, прижавшись, тихо задал вопрос:

— Почему отдала ей эту ночнушку?

— 1-ое что подвернулось под руку, а только позже, лицезрев, сообразила. Не переодевать же ее? А что, привлекает? Охото потискать? А? Надеюсь, Федор не накинется вслед за столом? – Она нащупала через ткань шорт мой член и нежно придавила рукою.

Здесь я направил внимание, что она сама одела полупрозрачную ночнушку. У которой грудь, низ животика, короче, все нужные места открыты, точнее, прикрыты кружевной прозрачной тканью.

— Совершенно, дуры, меня с разума решила свести? – зашептал я, прижимая ее к полувставшему Федору.

— Тормози, тормози, сексапильный маньяк, – зашептала она, освобождаясь от моих рук. – Свечи, по-моему, в нижнем ящике твоего стола.

Свечи вправду оказались в нижнем ящике стола. Там же я отыскал и спички. Ольга же зазвенела в баре и вынула рюмки и бутылку виски. На ошеломленный мык с моей стороны последовал обычный и обезоруживающий ответ:

— А согреться?

Ну, куда же согреваться, когда жара на улице? Но, просто испить я был не против, а даже за. Меж тем мгла усиливалась. Хотя дождик и не шел уже так очень, но черные тучи передвигались туда-сюда с большой скоростью. Даже казалось, что кто-то мешает их по собственной прихоти. Темнело.

Сидя на кухне, Светлана завернула нижний край у ночнушки и забралась с ногами на стул. Ее нагие коленки, шейка и полуоткрытая грудь маняще белели в наступившем полусумраке. Она уже звонила родителям, чтоб сказать, как она промокла, и что она, разумеется, остается ночевать у нас. Ольга, продолжив разговор, подтвердила это и, похихикав о кое-чем с мамой, повесила трубку. Я же поставил на стол канделябры и стал пристраивать в их свечи. Они упрямо не вожделели становиться и, объединив усилия, мы со Светкой, в конце концов, закрепили их в канделябрах. Касаясь руки Светки, я ощущал их тепло и невольно косил глазом в разрез, точнее сказать, в распах ночнушки в каком упругая грудь 4-ого размера в такт повторяла все движения Светки. Ольга пошуршала кое-чем в холодильнике, достала лед, наколола его, отпуская шуточки по поводу Чубайса и сговора его с природой. Вновь хлопнула дверцей холодильника и …вынула горчицу. Эти звуки делали приятную ужинную суету при свечках на кухне. Когда мы сели, сверкнула молния, и грохнуло так, что сработали сигнализации сходу у всех машин. Вот под таковой грохот мы выпили, поели. Позже выпили, позже снова закусили. Машины по ту сторону окна раздирались, хозяева выскакивали и пикали сигнализациями, стараясь утихомирить машины. Ольга вновь, полезла в черный холодильник, вынула и стала резать копчености, сразу беседуя с нами стоя в полуоборот. Темы были всякие, мы стремительно перескакивали с одной на другую, ржали. Было забавно и полбутылки виски удивительно, но кончились стремительно. Или от выпитого, или от мерцающего пламени свеч мне показалось, что Ольга стоит вообщем нагая, а Светкина ночнушка стала еще прозрачней и ажурней, и ее красоты стали еще отчетливей. Я потряс головой и убрал пустую бутылку со стола.

— Что-то не достаточно, — констатировала Ольга, ставя на стол тарелку. – Нужно бы добавить.

— А? – опешил я. — Добавить?

— Ага, — подтвердила Ольга и поглядела на Светку. – Ты как?

— Нормально, еще желаю, – подтвердила Светка и скорчила физиономию, от которой мы легли от хохота.

— Хорошо, пойду, принесу, — согласился я и пошел в комнату.

Пошуршав в комнате с принесенной свечкой, достал коньяк. Ворачиваясь, по пути зашел в ванную, промыть руки, потому что вляпался в некий крем либо что там еще, пока находил бутылку. Ольга обожала кидать открытые кремницы, тюбики и т.д.. Хобби это именуется. Ванная в свете свечки была загадочна. Полусумрак, через который проступало развешанное женское и мужское белье, окружал меня, завораживая собственной полутемной неразгаданностью. Пристроив свечу, я стал вымывать свои руки. Повернув голову в поисках полотенца, увидел прямо перед носом лифчик, который внезапно пахнул каким-то запахом, от которого у меня закружилось в голове. Присмотревшись, я сообразил, что эта часть интимного туалета Светки. Здесь же рядом висели и ее трусики, такие же аппетитные и нежные. И здесь мне так захотелось снять ЭТО с нее, ощутить, как трепещет тело под моими руками, освобождаясь от надуманной защиты белья. Опешив, я сел на край ванны и вытер в один момент выступивший пот. Федор интенсивно стучал, стараясь вырваться, но я сделал глубочайший вдох, успокаивая его. НО совместно с воздухом я втянул в себя этот запах, от которого у меня еще более закружилось, а Федор активней зашевелился.

«Что за дьявольщина!» — поразмыслил я про себя и плеснул в лицо прохладной водой.

Досталось также и Федору, после этого он стал стихать и успокаиваться. Когда я явился в кухню, холодильник вздрогнул и заурчал. В ванной вспыхнул свет, замигали нули в часах.

— Свет дали, — обрадовались девчонки, – можем и музыку слушать. А вот свет зажигать не нужно.

Ольга сбегала в комнату и притащила магнитолу. Поставив ее на кухонный разделочный столик, она включила собственный возлюбленный компакт – Франк Синатра. Я знал, что сестрички питали страсть к этому певцу дальной и ненадобной мне Америки, и потому я купил в подарок и той и другой набор компактов с концертными записями Франка. Под песню «Незнакомец в ночи» мы раскупорили бутылку и хлопнули еще по одной. Певец неназойливо пел о собственных эмоциях и некий там невыраженной тоске, мы же забавно болтали, больше скатываясь к небезопасной черте, после которой темы дискуссий становились все более двухсмыслеными, практически на грани. Перейдя через которую, действия развивались по двум фронтам – или в кровать, или в философские беседы. Так и вышло. Наливая еще одну порцию, я безуспешно сел и прищемил для себя полудремлющего Федора тканью шорт. Пискнув, я поправил шорты, а сестры прыснули.

— Чего забавного? – поинтересовался я. – Чего ржем?

— А ты не знаешь? – деланно опешила Ольга. – Ах так вы устроены.

— Это кто вы? – поинтересовался я, наперед уже зная ответ.

— Мужчины, — ответила Светка, — вообщем, мужчины такие сотворения…

— Какие такие? – расправил я плечи.

Такие псевдоспоры появлялись часто, но как обычно всё оканчивались бурным сексом, в каком мы, по очереди, одерживали полную победу. На улице равномерно стихало. Температура снизилась, и не было того изнуряющего жара, вытапливающего из тебя липкий и тянучий пот. На кухне также стало приятно прохладно, и я выключил вентилятор.

— Да вот такие, болтается что-то такое, – протянула Ольга и испила полную рюмку, – так недолго и того… прищемить.

— Ага, — поддержала ее сестра, — и еще вы очень гордитесь своими… — здесь она замялась.

Ольга окончила за нее:

– …яичками.

— А, вы гордитесь собственной девственностью и носитесь с ней… — ответил я и тоже «принял на грудь».

— Да, носимся, так как это принципиально для нас. Кого попало не пустишь в себя, – внезапно злым голосом ответила Светка и тоже «дернула».

— Ага, точно, – подтвердила Ольга и налила еще для себя и Светке, – здесь вопрос непростой и мужикам не осознать.

— Естественно, мужчины – все тупоголовые, – обиделся я, – куда уж нам.

— Нет, правда, — заторопилась Светка, – ты думаешь, что знаешь как это?

— Что это? – не сообразил я.

И получил от Ольги шутливый подзатыльник.

— Что, что, дефлорация, – со хохотом произнесла Ольга и положила руку на плечо сестре. – Это вот вопрос и просто так его не решишь. Вот она девственница и терять свою девственность, как попало, не желает.

Даже в полумраке свеч было видно, что лицо Светки залила краска. Ольга же, напротив, как-то раздухарилась и принялась чуть не читать лекцию по вопросу утраты невинности. О том, как тяжело пойти на это шаг, как позже испытывает чувство вины, но перед кем и за что не понятно и все такое. Видать коньяк, смешавшись с виски, сделал свое дело. На мои пробы уйти от этого разговора, Ольга еще более разошлась и, указывая пальцем на меня, спросила прямо:

— Ты сам-то девственницу хоть раз? Либо у тебя были только девицы уже?

Хотя мы и условились с ней уже когда-то, что не будем трогать вопросы прежней жизни, я, набрав воздуха, ответил ей, смотря в глаза:

— Нет, не было. Только дамы. А хотелось бы испытать. Но я же женат на для тебя. И изменять для тебя не собираюсь.

Таковой ответ видно устроил Ольгу. Она откинулась и погрозила пальцем.

— Смотри у меня! Вот, если что, — она вновь положила руку на плечо Светки, — есть отменная подмена. Умру – женишься на ней.

— Ты чего-то, напилась, по-моему, давай-ка, милая, не пей больше, – решил я свернуть разговор, который уже пошел как-то боком и создавал неудобную, даже можно сказать страшную обстановку.

Светка посиживала и молчала, но по очам видно было что ей и неудобно слушать, и не хотелось прерывать этот разговор. Ольга же не направляла внимания на мои слова и продолжала расписывать красоты ее сестры. Начиная от кулинарных возможностей до романтичного нрава. Я же с холодеющим низом животика посиживал и желал или уйти, или завернуть Ольгу в другую сторону. Но встать я не мог, потому что Федор уже вырвался на простор, и хоть какое мое движение в вертикальной плоскости обнаруживало …его в горизонтальной плоскости очевидно и рельефно. А завернуть либо приостановить Ольгу было нереально. Ее несло.